cmart

Ф. Г. Лорка пишет:

без ухищрений, поскольку мне как поэту претит и полированный блеск, и хитроумный яд, и овечья шкура поверх волчьей усмешки, я расскажу вам, насколько сумею, о потаенном духе нашей горькой Испании.

На шкуре быка, распростертой от Хукара до Гвадалете и от Силя до Писуэрги (не говоря уж о берегах Ла-Платы, омытых водами цвета львиной гривы), часто слышишь: «Это — дуэнде (невидимка, незримое — Г. М.)». Великий андалузский артист Мануэль Торрес сказал одному певцу: «У тебя есть голос, ты умеешь петь, но ты ничего не достигнешь, потому что у тебя нет дуэнде».

По всей Андалузии — от скалы Хаэна до раковины Кадиса — то и дело поминают дуэнде и всегда безошибочно чуют его. Изумительный исполнитель деблы (андалусский стиль песен канте хондо, требующий высокого уровня исполнения — Г. М.), певец Эль Лебрихано говорил: «Когда со мной дуэнде, меня не превзойти». А старая цыганка-танцовщица Ла Малена, услышав, как Брайловский играет Баха, воскликнула: «Оле! Здесь есть дуэнде!» — и заскучала при звуках Глюка, Брамса и Дариуса Мийо. Мануэль Торрес, человек такой врожденной культуры, какой я больше не встречал, услышав в исполнении самого Фальи «Ноктюрн Хенералифе», сказал поразительные слова: «Всюду, где черные звуки, там дуэнде». Воистину так.

Эти черные звуки — тайна, корни, вросшие в топь, про которую все мы знаем, о которой ничего не ведаем, но из которой приходит к нам главное в искусстве. Испанец, певец из народа говорит о черных звуках — и перекликается с Гете, определившим дуэнде применительно к Паганини: «Таинственная сила, которую все чувствуют и ни один философ не объяснит».

Итак, дуэнде — это мощь, а не труд, битва, а не мысль. Помню, один старый гитарист говорил: «Дуэнде не в горле, это приходит изнутри, от самых подошв». Значит, дело не в таланте, а в сопричастности

via germiones_muzh

Речь идет не просто о какой-то диалектической процедуре, а о чем-то ином. Необходимо очищение, καθαρσιζ, надо отбросить все нечистое и даже все чистое; затем надо достигнуть высочайших вершин святости, оставив позади себя все Божественные озарения, все небесные звуки и слова. Только тогда проникаешь в тот мрак, в котором пребывает Тот, Кто за пределом всяческого.

Этот путь восхождения, на котором мы постепенно освобождаемся от власти всего, что доступно познанию, Дионисий сравнивает с восхождением Моисея на гору Синай для встречи с Богом. Моисей начинает с очищения, затем он отделяет себя от нечистых; он слышит «звук труб весьма сильный, видит множество огней, бесчисленные лучи которых распространяют яркий блеск; затем, отделившись от толпы, он достигает с избранными священниками вершины Божественного восхождения. Однако и на этом уровне он еще не в общении с Богом, он не созерцает Его, ибо видит не Бога, а только то место, где Он пребывает. Мне кажется, это означает, что в порядке видимого и в порядке умопостижимого самое Божественное и высочайшее является одним только предположительным основанием свойств, действительно подобающих Тому, Кто абсолютно трансцендентен; оно лишь возвещает о присутствии Того, Кто совершенно не может быть объят умом, Кто пребывает превыше умопостижимых вершин святейших мест Своего пребывания.

И только тогда, перейдя за пределы мира видимых и видящих (των ορωμενων και των ορωντων), Моисей проникает в истинно-мистический мрак неведения; только там он заставляет умолкнуть в себе всякое положительное знание; только там он всецело освобождается от всякого чувства и всякого видения, ибо он всецело принадлежит Тому, Кто за пределами всего, ибо он не принадлежит больше ни себе и ни чему-либо чуждому, ибо, соединившись тем, что в нем лучшего, с Тем, Кто не подлежит никакому познанию, он отказывается от всякого положительного знания и благодаря незнанию познает превыше ума познающего (καιτψ, μεδεν γινωσκειν, υπέρ νουν γινω-σκωγ)».

Таким образом нам становится ясно, что апофатический путь или мистическое богословие (ибо таково заглавие сочинения, посвященного методу отрицания) имеет объектом Бога абсолютно непознаваемого. Было бы даже неточным сказать, что оно имеет Бога объектом: конец приведенного нами текста показывает, что, достигнув предельных вершин познаваемого, надо освободиться как от видящего, так и от видимого, то есть как от субъекта, так и от объекта нашего восприятия. Бог уже не представляется объектом, ибо здесь речь идет не о познании, а о соединении. Итак, отрицательное богословие есть путь к мистическому соединению с Богом, природа Которого остается для нас непознаваемой. — В. Н. Лосский. Очерк мистического богословия восточной Церкви

Дополнительно к этому про веру и знание.

Большинство способов преодоления т. н. «творческого кризиса» (см. например сайт «Тупик») основано на разрушении, взломе и деконструкции контекста. Если мы работаем с вещью, пытаясь сделать её лучше (т. е. ближе к некоему подразумеваемому идеалу), то первое, что мы должны сделать — это сколоть кусок присохшего и полимеризировавшегося контекста (знания о вещи), чтобы обнажилась суть.

«Оно должно быть плоским», «оно не может быть полупрозрачным», «метафоры нельзя понимать буквально» и т. п. — то есть всё, что мы о вещи знаем — всё это подлежит уничтожению. Так называемый «разрыв шаблона» — это всегда жертва и болезненная операция, потому что рвётся там где тонко, а тонко там где живое; всякий раз трещит не меньше чем ткань активно обитаемого нами мира. Но именно с этим треском рушатся идолы.

Достойно и правильно то же самое предпринимать человеку, который надеется улучшить себя. Every man and every woman на 93% состоит из своих социальных, культурных, экономических и прочих внешних контекстов и из контекстов личных, порождённых так называемым «жизненным опытом» (то есть в целом из того, что человек сам о себе знает), — и это псевдо-Я есть каземат, в котором заперт человек внутренний. Не принеся в жертву часть того, что ощущаешь как «себя» (но что тобой не является) — не сдвинешься с места. «"Я" — это такая срамная дыра, дупло, в которое человека сношают бесы», как сказал один мой френд.

Поскольку человек, надеющийся как-то улучшить мир, не может дистанцироваться от улучшаемого мира (наоборот, требуется органическая в него встроенность), вырисовывается некая универсальная стратегия.

Это всё в первую очередь про дизайн и техники выхода из тупика, а уже потом про «духовность».

1

2

2½

3

атеизм, как ядовитый газ, уничтожает всех идолов — синтетических богов — но вместе с ними, к сожалению, умирает и Отец. Далее Он либо воскресает в Сыне ( * ) — либо нет, и тогда всё напрасно (1 Кор. 15, 17). Ответом управляет триггер, установленный там же, где человек-безотцовщина атеистовствует свой атеизм — внутри человека-безотцовщины.

lschwab:

Человек приходит со службы домой, никого нет. Солнце в это время года садится как раз напротив главного окна. Человек разогревает суп, готовит закуски, поглядывая на закат, садится за стол, наливает рюмку и выпивает в тот самый момент, когда солнце покидает землю. Занавес.

Болевой порог — это уровень раздражения, причиняемого нервной системе, при котором человек чувствует боль. Болевой порог индивидуален для каждого, один и тот же уровень раздражения может выразиться как в незначительной, так и в сильной боли для разных людей. В первом случае речь идет о высоком болевом пороге, во втором — о низком. Болевой порог человека может снизиться при общем утомлении и недостатке витаминов группы «В».

davlatov:

Атеизм — замечательный подарок Бога современному человеку! Как приятно (и как правильно!) начинать с чистого листа, не бояться, что Бога вокруг слишком мало! Можно радоваться Его легкому дыханию, а не многотонным псевдо-чудесам, подъять которые верой невозможно...
Благословите атеизм — чистейший апофатический источник Веры!

Итак, опрос вернул шокирующие результаты: 55% респондентов полагают Бога-Отца бородатым, т. е. антропоморфным. (С удивлением обнаружил среди проголосовавших «за бороду» тех, о ком точно знаю, что они воцерковлённые — значит наверное катехизированные — православные). Даже если выбросить шутников («Бога нет, а борода — есть»), думаю, что получим не менее тридцати процентов антропоморфистов. Как страшно.



Вот, кстати, американская статистика:

42% американцев считают, что Бог — мужчина. Лишь 1% опрошенных агентством Harris Interactive предпочитает считать Всевышнего — женщиной. 38% опрошенных склоняются к версии, что Бог не мужчина и не женщина. 9% жителей США убеждены, что у Бога есть руки, ноги, голова и прочие части человеческого тела. 48% думают, что Вседержатель обладает телом, но оно не обязательно имеет человеческую форму. 27% придерживаются версии, что у Всевышнего нет тела. — Washington ProFile

• ангелы это щекастые младенцы с крылышками либо прекрасные длинноволосые юноши (ангелы — бесплотные служебные духи, «светы», при необходимости воплощающиеся метаморфно);


• Бог строг, но справедлив (Бог несправедлив, но милостив);


• душа это либо бесплотный, либо имеющий массу 21 г энергетический сгусток, вылетающий из человека после смерти (душа это личность, совокупность психических проявлений);


• ад — глобальная камера пыток, где истязаниям подвергаются, в том числе, «величавые мужи», прометеи и вольнодумцы (ад — деградация и дезинтеграция);


• обожение — полная деперсонификация, растворение в Абсолюте (обожение — слияние с Богом при сохранении своего мыслительного начала);


• рай — конечная остановка (рай — это временное пристанище, где праведники ожидают Второго Пришествия);


• библейские Небеса — нематериальная область бесплотных духов (это дополнительное измерение материальной вселенной, как бы параллельный мир);


• Царство Божие — это волшебная страна высоко в небе (это наш материальный мир, преображённый по воцарении Бога, как описано в 21-й и 22-й главах Откровения Иоанна).

Симона Вейль:

Случай противоречащих друг другу суждений, каждое из которых одинаково верно. Бог существует, Бог не существует. В чем проблема? Я совершенно уверена, что существует Бог, в том же смысле, в каком я уверена, что моя любовь не иллюзорна. Я совершенно уверена, что Бога нет — в том смысле, что ничто из реальных вещей не похоже на то, что я могу представить себе, когда произношу это имя. <...>

Существуют две разновидности атеизма, одна из которых является очищением понятия Бога. <...>

Из двух людей, не познавших на опыте Бога, тот, кто Его отрицает, возможно, ближе к Нему. Ложный Бог, во всём похожий на истинного, кроме того, что его нельзя коснуться, может бесповоротно помешать прийти к истинному Богу. Верить в некоего Бога, который во всем похож на истинного, за исключением одного момента: Его не существует, — и всё потому, что мы не в той точке, в которой Бог существует.

un1x

Вот эту книгу:



Вейль С. Тяжесть и благодать / Пер. с фр.; Сост. и коммент. Н. В. Ликвинцевой (natal_li), А. И. Шмаиной-Великановой; Предисл. Н. В. Ликвинцевой; Вступ. ст. А. И. Шмаиной-Великановой. — М.: Русский путь, 2008. — 268 с.: ил. ISBN 978-5-85887-271-9

Это сборник дневниковых записей.



Хороший человек: троцкистка, анархистка, мистик, философ, еретик. В 1938 году пережила мистический опыт и стала христианкой. Не принимала Таинств — но не из протестантских соображений (не потому что что они якобы не нужны), а из аскетических: сверхъестественное утешение, считала она, сходит только в такую пустоту, которая не восполняется никакими утешениями посюстроннними. Во время войны, будучи участницей Сопротивления, тайно ограничила потребление пищи до уровня пайка в гитлеровских концлагерях и умерла от истощения. В общем, человек из легированной стали. Несколько цитат:

Любовь к истине означает способность выносить пустоту, и как следствие этого — приятие смерти. Истина стоит бок о бок со смертью.

Когда боль и измождение доходят до такого предела, что в душе рождается чувство, которое можно выразить словами «и так будет всегда», если мы созерцаем это «всегда», принимая его и любя, рывком нас вытянет к вечности.

Лозен и должность капитана мушкетёров. Он предпочёл в тюрьме остаться капитаном мушкетёров, чем на свободе перестать им быть.
Всё это — одежды. «И они устыдились своей наготы».

Мы не обладаем ничем иным в этом мире, — поскольку случай может всё у нас отнять, — кроме способности сказать «Я». Именно её-то и нужно отдать Богу, то есть разрушить.

В человеческой жизни есть лишь два мгновения совершенной обнажённости и чистоты: рождение и смерть. Почитать Бога, пребывая в человеческом облике и не запятнав при этом Его божественности можно, лишь уподобившись новорождённым или агонизирующим.

Смерть. Состояние мгновенности, без прошлого и будущего. Необходимо для того, чтобы попасть в вечность.

Религия в качестве источника утешения — препятствие к истинной вере: в этом смысле атеизм будет очищением. Я должна быть атеисткой той частью себя самой, которая не создана для Бога. Из людей, чья неземная (surnaturelle) часть их самих еще не пробудилась, правы атеисты, а верующие не правы.

Бывает, что мы ожидаем какого-то удовольствия, и вот оно наступает, — а мы разочарованы. Причина в том, что мы ожидали будущего. Но как только оно наступило, оно уже стало настоящим. Нужно чтобы будущее наступило, не переставая быть будущим. Абсурд, исцеляет от которого лишь вечность.

Было так.
В полуденной полумгле
или в ночной мгле вдруг задрожал дрожать.
Не стал представлять собой себя, что-либо о себе знать.

Не донеся до рта еды, или не дошагнув единого шага,
или где-нибудь на полуслове спохватился:
ба! я же гол и бел, полупрозрачен. Словно бумага,
на которой никем не написано никаких слов.

Кто сей? с чем отождествлён?
Где он. Я — где. Я — ствол какого-то дерева, бел и гол,
полуобозначен. Какие у меня были листья, имя, плоды, какой пол?

Я — вчуже, в полуметре (как головная боль
после принятия тридцати семи милиграммов кодеина).
Как тридцать семь маленьких капель — в океане валокордина.
Как тридцатисемилетие — и большая живая Вечность.
Как не было.

( и кстати, это самое, )

Он нарастает, как нарастает свет восходящего солнца или визг падающей бомбы.

Поэтому даже если прямо сейчас ты изловчился охватить Его умом и втиснуть Его в сердце, то в следующее мгновение Он снова неохватен и невмещаем и невыносим.

Так и будет, пока ты узник времени и раб мгновений, ведь Он вечен.

Математики уже наверное догадались, что возрастают также скорость Его роста, ускорение и все последующие производные — до порядка, равного бесконечности, включительно.

В этом Его постоянство.

Сдаётся мне, ледизенджентельмены, что простой житейский смысл умонепостигаемости Божества — а заодно и метод апофатического Боговидения (состоящий в планомерном отшелушивании подсохших представлений и описаний) — легко продемонстрировать на примере Ивана Ивановича Иванова (род. 1981), менеджера по работе с клиентами в некотором рекламном агентстве.

Ничем не исчерпать Ивана Ивановича, он бездна. Скажи «Иван Иванович» — считай, ничего не сказал. Скажи «офисный работник Иванов» — ну и что? и кто это? Скажи «ЖЖ-юзер johnny81» — и обнаружишь, что this journal has been deleted and purged. Может быть, «полноватый круглолицый очкарик невысокого роста, ненавидит сериал Futurama, но хорошо относится к бельгийским фруктовым сортам пива и тыквенным семечкам»? Ближе, но тоже мимо. Ну хорошо. «Ваня Иванов, который в 1992 году нарисовал цветными шариковыми ручками шестидесятичетырёхстраничный комикс о приключениях Четырёхглазого Джона, галактического егеря»? Казалось бы, совсем близко, но. Но. Но это тоже не он. Настоящий Ваня Иванов несравненно шире, глубже и выше, чем даже Четырёхглазый Джон, галактический егерь.

Всё, что мы можем сказать о Ване, есть ложь и подлежит отшелушиванию, ибо подсохло, ибо основано на опыте взаимодействия с ним в прошлом, а Иван Иванович се — стоит пред нами (прикидывая, как бы половчее улизнуть) — в настоящем. Так и с Боговидением.


::stromberg::@flickr

Seize the moment!

Другое дело, что рекомый Иванов есть лицо вымышленное, а Бог существует на самом деле, но щас не об этом.

Стоило мне нарисовать новогоднюю открытку, обыгрывающую отсутствие снега в Москве в декабре 2008 года, как он выпал. По молитвам всех, кто острил на эту тему в течение последней недели, надо полагать.

Так что открытку, скорее всего, никто не увидит.

Мальчугане длинной воли выпустили к только что овеществившемуся чорному нечеловеческому празднику зимнего С. (с коим отчего бы, кстати, не поздравить всех солярно озабоченных, в т. ч. себя самого?) очередную белую трансчеловеческую «Гелиофагию»:

01. KолпакопF — Ignavia (simplizissimus)
02. BrutalAbbeizer — Karachun (badray23)
03. Nojda — Nillam Pejv (najnas, anthropocide)
04. Panacea Enterpainment — Scientia Per Hiemem Vivacitatis (ded_flint, asterius)
05. Ghost Reflection — Phlegmorph Ekklesiah (most_illusive)
06. Оцепеневшие — Zun (asterius, myrrman)

Обложка — father_august

936

homo_nudus: Но если ты уйдёшь пустым, если в тебе будет звучать только «нет», то в вечности это тоже перестанет умирать. Каждое мгновение отрицания будет оставаться с тобой, так что ты не захочешь прибавлять мгновения друг к другу, чтобы не множить этого, чтобы они не нависали над тобою бессветной, беззвучной, бесформенной, до ужаса никакой тучей небытия. Ты захочешь совершенно замереть, единственным возможным видом творчества станет отказ от того, чтобы множить свою разрастающуюся пустоту.

Янина yanah Вишневская

Предупреждение! В этой записи я не жалуюсь на плохое настроение, — а у меня типа якобы спросили, и я такой как бы объясняю, по типу я этим спросившим отвечаю, что такое апофатическое богословие. Прошу вашего внимания.

«Не грусти — подумай о чём-нибудь хорошем». Вспомним растерянность и раздражение от подобных советов.

О хорошем? О чём хорошем? О чём ни думай — всё какое-то нехорошее. Какое-то всё недостаточно хорошее! Лишь червоточины одне — во всём. Я и хорошего-то ничего ещё не видел в жизни-то, аминь-плюс.



Сосредоточившись на целенаправленной фиксации сих недостаточностей, в конечном счёте повисаешь в антрацитовом вакууме, грея ладошки на тусклом огоньке своего богоподобного ума. Уютное, интимное тепло. Неяркий, зыбкий свет. Вздохнёшь — погаснет.

* hoddion добавляет: на угольки-то не дуй, Дух пусть подует, вот и вся апофатика.

Существует мир смутных устремлений души, её желаний, её разочарований — от опасности бесследно растаять его охраняет необоримая темнота. Ни слова, ни видимые образы не способны уловить точные контуры этих внутренних реалий — бесформенных, непостоянных, ускользающих от описания или изображения. — Роже Кайуа. В глубь фантастического. Ч. V. Продуктивная неопределённость

Во время одной из первых медитаций о камнях, стремясь определить свои особые состояния, вызванные длительным всматриванием, я дерзнул ввести термин «мистика», но употребил это слово не в религиозном смысле, а положил в его основание саму материю. Сознаю, что это парадокс. Мне известно, что мистики проходят через внутреннюю борьбу, пытаясь освободиться от материи, хотя, пережив очередной экстаз, тут же вновь впадают в зависимость от неё... Однако, побуждаемый опытом, я упорно отстаиваю возможность мистики без теологии, без церкви и без божества — чистого деяния, более самозабвенного, чем философия... Душа, чувствуя, что она принадлежит целому и принята им, испытывает мимолётное, но глубокое блаженство, своего рода духовное опьянение. — Роже Кайуа. Отражённые камни

Если бы я думал, что озарение — нечто иное, чем ослепление, я назвал бы экстатическими эти противоположные состояния: они схожи либо с гипнозом, либо с игрой воображения, когда точные или дикие догадки чередуются, теснясь. — Там же

Бог, Cый Свет, в котором нет ни единой тьмы, всегда является во свете и как свет. Но при совершении художественной умной молитвы душа подвижника встречает некоторый совершенно особого порядка мрак, слово о котором внешне будет так же противоречиво и парадоксально, как и о большинстве других предметов христианского духовного опыта. Противоречивость сия вызывается, с одной стороны, природою этого опыта, с другой — тем местом или точкою зрения, с которой рассматривается и определяется духовное событие.

В тот мрак, о котором идет речь, погружается внутренне душа подвижника, когда он волевым актом, посредством специальных аскетических методов, совлекается всякого представления и воображения видимых вещей и рассудочных размышлений и понятий; когда он «останавливает» ум и воображение, и потому его можно назвать «мраком совлечения»; молитву же эту принято именовать «художественною» в силу того, что совершается она по специальному, существующему на сей предмет методу.

Если искать определения духовного «места» этого мрака, то возможно сказать, что он стоит на грани явления несозданного света; но когда делание умной молитвы совершается без должного покаяния и молитвенного к Богу устремления, то обнаженная от всех представлений душа может пребыть некоторые моменты времени в этом мраке совлечения, не узрев Бога, ибо в нем, т. е. мраке этом, самом по себе — Бога еще нет.

Пребывая во мраке совлечения, ум испытывает своеобразное наслаждение и покой, и если при этом он как-то обратится на самого себя, то может ощутить некое подобие света, который, однако, не есть еще несозданный свет Божества, а естественное свойство ума, созданного по образу Божию. Как исход за грани временного, это созерцание приближает ум к познанию непреходящего, и тем делает человека обладателем нового познания, однако, еще отвлеченного познания, и горе тому, кто мудрость сию принимает, как познание истинного Бога, и созерцание сие, как приобщение Божественному бытию. Горе потому, что в таком случае мрак совлечения, стоящий на грани истинного боговидения, становится непроницаемым покровом Божества и крепкою стеною, отделяющею от Бога более, чем мрак восстания грубых страстей, мрак явных демонических наваждений или мрак потери благодати и богооставленности. Горе потому, что это было бы заблуждением, «прелестью», ибо Бога во мраке совлечения еще нет. Бог является во свете и как свет.

Когда мы наше рациональное познание и рефлективное сознание именуем светом, то с этой точки зрения, в каком-то смысле, возможно говорить о «мраке боговидения», потому что оно неизъяснимо в рациональных понятиях, потому что для нашего ума Бог пребывает непостижимым, недосягаемым. Но этот образ выражения, т. е. «мрак боговидения», совсем условен, ибо Бог есть Свет, в котором нет ни единой тьмы, и является всегда, как свет, и Своим явлением вводит человека во свет вечного Божественного бытия. — Архимандрит Софроний (Сахаров). Старец Силуан